Она едва сводила концы с концами, когда ей предложили стать дублёршей богатой наследницы, оказавшейся в центре скандала. Их сходство было поразительным — лица почти зеркальные, голос и манеры можно было подправить. Надеялась, что эта смена ролей станет шансом выбраться из долгов и забыть о пустых кошельках. С первой минуты подготовки всё казалось игрой: грим, уроки манер, подбор гардероба, строгие указания не задавать лишних вопросов. Её отправили в дом, где роскошь кинолентой окружала каждого шага; за маской роскошной улыбки зияла напряжённость: дом охраняли, в семейных разговорах чувствовалась усталость.
Каждый день приносил новые испытания — журналисты, вопросы родственников, неожиданные признания людей, что видели настоящую наследницу в другом свете. Она держалась по инструкции, но граница между подменой и собственной жизнью стала расплываться. Сравнения, чужие воспоминания и скандальные слухи, которые ей пришлось парировать, давали о себе знать. Ей было страшно потерять себя в этой роли, но думать о возвращении к прежней нищете было ещё страшнее.
Иногда сквозь вежливую броню проявлялись фрагменты жизни той, кого она изображала: усталость, боязнь быть преданной, надежда на понимание. В такие минуты она чувствовала не только выгоду от соглашения, но и ответственность за чужую репутацию. Пока вокруг бушевал скандал, она продолжала играть чужую жизнь, рассчитывая, что однажды сможет снова выбрать свою. Внутри всё оставалось на весах принятого решения и уступчивого страха разоблачения. Она училась владеть голосом и походкой, запоминала имена слуг и особые жесты, которые могли выдать фальшь. Ночи приходили тяжёлыми: в маленькой комнате гостиницы, где её временно оставили, она считала деньги и думала о семье, которую оставила ради этой роли. Каждый успех в новом образе приносил облегчение и одновременно усиливал чувство неустойчивости.