Где-то

Джонни Марко тонет в бесконечных оргиях и запоях, окружённый роскошью и пустотой одновременно. За рулём дорогих машин он мчится по ночному городу, где шум клубов и вспышки фотокамер сливаются в одно монотонное эхо. Поклонницы сменяют одна другую, лица и имена стираются, словно отпечатки на песке под волной. Его дни и ночи становятся похожи: шампанское, полупрозрачный свет люстр, шёпот и смех, который никогда не достигает сердца. Забившись в кокон греха и порока, он постепенно теряет представление о себе — отражение в зеркале уже не возвращает прежнего образа, а голос в голове всё тише напоминает о том, кто он был раньше. Апартаменты напичканы дорогими вещами, но пустота в них ощутима как холод. Джонни пытается заглушить одиночество шумом вечеринок и постоянным движением, но ничто не способно заполнить ту пропасть, которая образовалась внутри. Иногда он просыпается в чужих кроватях и смотрит в потолок, где свет лампы рисует тени былой славы. В этих проблесках трезвости доходит до сознания, что путь привёл его далеко от того, кем он когда-то был. Однажды в роскошный отель Шато Мормон входит его одиннадцатилетняя дочь. Она приходит не для шоу и не ради света софитов; её шаги тихие, глаза полны ожидания и непонятного взросления. Она разыскивает отца среди холла и коридоров, где играют эхо прошлых празднеств. Этот момент напряжён и хрупок: между морем пороков и детской наивностью появляется встреча, которую невозможно предсказать, но которую невозможно и игнорировать.