Первобытный

Он едва ускользнул от пасти гигантского крокодила, возвращаясь с рыбалки, мокрый и уставший, с сетью, в которой дрожали последние пойманные рыбы. Путь к родной пещере был усыпан следами охоты и свежими запахами крови, но самый страшный звук доносился издалека — хриплые вопли и жёсткое шуршание когтей по камню. Подойдя ближе, он увидел стаю хищных динозавров, расправлявшихся с теми, кого он любил: его женщина и дети лежали безжизненно, окружённые хищной гремучей мошной, превращённые в добычу. Зараза пустоты и горечи мгновенно разнесла сердце, превратив простую боль возвращения в бездонное одиночество. Неожиданно рядом раздался глухой рёв — огромный тираннозавр, тоже с кровью на пасти и с потухшими глазами, пытался отогнать ту же стаю, защищая своих детёнышей, но тщетно. Когда хищники ушли, между человеком и зверем возникла молчаливая сцена взаимного поражения: два существа, оставшиеся без близких, встретились взглядом, из которого вытекло не столько понимание, сколько единство потери. Мужчина и тираннозавр, каждый в своей боли и с рваными воспоминаниями о вчерашнем, удивительно органично сошлись — не как хозяин и зверь, а как напарники в выживании. Они научились делить добычу, настороженно обходить опасные участки и охранять друг друга от тех, кто стремится поживиться слабым. Эта новая связь не смягчила жестокость мира, где всё, что шевелится, либо добыча, либо угроза, но дала шанс идти дальше, чуть дольше сопротивляясь стихии, которая отняла у них дом и семью.